Ops! You don't have any menu or widget in Off-canvas. Please add some menu in Off-canvas menu position or add some widget in Off-canvas widget position for view them here.

Blog

Над Волгой

Церковь Христова апостольская или никакая. Она открыта для всех и во всём. Только Литургия, где происходит главное таинство Церкви – общее участие в Тайной Вечере, соединяющее всех верных через Его Тело и Кровь, закрыта для посторонних. Причина проста: еженедельное причастие этому таинству от начала было общим критерием идентичности для всех христиан – этих сумасшедших, готовых занять свободную сторону Креста. Само слово «литургия» переводится как «общее дело».

…2-го июля 2010-го года – начало знаменитой жары – уездная Старица (Тверской области) всем городом празднует 900-летие Успенского монастыря. К юбилею в нем восстановлен и будет освящаться Патриархом главный храм. Приедут губернатор, благотворитель реставрации Алексей Христенко и прочие важные персоны (далее – ВИПы). Сам монастырь слегка на отшибе – на высоком берегу молодой стремительной Волги. Уже на подъезде ощущается в городе дух праздника. Как я туда попал?

previous arrow
next arrow
Slider

В 16-ти км от Старицы к Волге выходит дивное селение Рóдня. Обитаемое только летом, оно гармонично возвращает себя природе, еще не являя признаков распада. Большой старый дом на окраине – многолетняя обитель семьи К.Б. – изредка принимает фотографические десанты из «Феофании». Нынешний десант – «по поводу»: Константин когда-то очень тепло снимал Алексия II, в Старице он свой, интерес к событию понятен. Остальные друзья-десантники – Алексей Мякишев, Павел Смертин и я – как довесок без камеры. Почему?

Литургия – пик праздника – для меня главное в жизни, отвлекаться не на что. Вдобавок я не выношу этих пышных архиерейских служб: трагическая напряженность Тайной Вечери, где Спаситель мыл ноги своим ученикам, с этим холопским имперским театром, мягко говоря, не вяжется. Но – слава Богу! – опыт отключения от внешнего есть, и праздник есть праздник, а Причастие вообще «этажом выше».

…У входа в монастырь выясняется, что праздник – не для всех: немалая толпа местного – явно церковного народа внутрь попасть не может. Мы по предварительной договоренности получаем бейджики «Пресса», которой, правда, из пяти расчерченных зон доступны три.

Входим. Милиции – больше, чем на футболе, хотя внутри – только отфильтрованные представители местных общин – как повсюду в России – почти сплошь женщины, и многие с детьми.

На обширном монастырском дворе высится разборная эстрада под навесом, на ней – обычный в таких случаях храм-алтарь для службы под открытым небом. Поблизости – правее и левее середины – две группы ВИПов человек по двадцать. А на противоположной стороне пустого двора – народ, отжатый заграждениями.

Когда после освящения появляется из храма Святейший со свитой, перед нами – буквально в пяти шагах – выстраивается спиной к алтарю цепь пристальных в штатском, и всю Литургию ест глазами молящихся, как на допросе.

За двадцать пять лет на многое в церкви насмотревшись, настолько «общего дела» я еще, признаться, не видал. И не смог собраться, пока не вспомнил: от начала каждая Литургия на Земле проплачена крестной смертью Христа, глянул на это «общее дело» Его глазами и – перестал замечать конвой. «Это не ваш – это Мой конвой!».

…Как положено, после причастия в алтаре несколько священников с чашами сошли вниз, причастили скольких-то ВИПов и сквозь раздвинутые заграждения добрались и до нас. Главное – состоялось.

По завершении службы – совершенно в советском духе – раздача орденов и детский хор. Предупредив друзей, я выбрался наружу.

В сорока шагах от монастырских врат с такой же эстрады прекрасный хор им. Пятницкого, несомненно желанный в центре города, оглашал пустынную долину Волги. Зрителей и выступавших – поровну.

Позже, в числе многих немолодых, нашедших защиту от жары под деревьями у монастырских стен, я был беспричинно изгнан милицией на солнце. Возможно, возле наших гнезд должен был прошествовать какой-то ВИП. Пока час ждал коллег, никого не увидел.

…Не я один – в Родню все вернулись впечатленные. Со стыдом признаюсь: после причастия! остывал с трудом. За легкой трапезой Константин неожиданно предложил нам пройтись по селу и заглянуть в заброшенный храм – тоже Успенский, про который я прежде не слыхал. После «деревянного» Севера «камень» меня ни разу не вдохновил, пленочный «Пентакс» с двумя «софтами» прихватил на всякий случай.

Через четверть часа мы стояли у ржавых запертых дверей простого массивного сооружения, отделенного от Волги небольшим, затонувшим в крапиве кладбищем. Выломанная ступень под дверью открывала лаз внутрь.

Спустя пять минут старицкое «общее дело» было забыто. Великолепное, свободное от золота пространство, торжествующая мощь столпов господствовали над разорением. Но за камеру меня заставили взяться фрески. Середины XIX века убогий «синодальный реализм». Облупленные, полностью утратившие цвет, они смотрелись как древние подлинники, писанные с натуры.

От начала гонимая, ненавидимая миром Церковь подтверждала себя напрямую. В Распятие стреляли. Множественные белые выбоины в грунтовке еще не успели потемнеть. Самый меткий залп пришелся Распятому в голову…

Кто? Когда?.. Сопереживание не отпускало нас из храма в течение часа. Домой мы вернулись другими.

На следующий день Константин увез нас в Дегунино: тоже храм, Покровский, примерно ровесник Успенского, 6 км от Родни.

…«Мерзость запустения на святом месте» – исчерпывающая оценка советской истории. Еще недавно ее визуальные предъявления были на каждом шагу. Кто не видал юной березки на проломанной крыше храма, превращенного в склад?

…Лес внутри храма, переросший стены – такого я нигде еще не встречал. Угадывая в зарослях место алтаря, именно здесь я впервые подумал: сколько тысяч раз Своими Телом и Кровью приносил Себя в жертву Спаситель на этом месте? А на том, где мы были вчера? А по всей Руси? И что лучше вчерашнего «общего дела» обнажает исток сегодняшнего зрелища? И всех ему подобных?

…Много позже Константин – профессиональный эксперт по церковной атрибутике – объяснил мне назначение пишущих ангелов у входных дверей. Память! Один ведет учет пришедших, второй – сбежавших… Куда? Зачем?

Поистине никто не забыт! И не будет забыт ни в каком своем деле и качестве.

Ангелы Памяти над Волгой.

Волга – символ России.



Контактная информация

Константин Бенедиктов,
руководитель фестиваля
rodnyafest@yandex.ru
+7 985 301 49 47